• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: сны в газетной колонке (список заголовков)
13:34 

Я совсем упустил момент, когда понял, что стал нравиться людям. Не в том плане, что мне назначают свидания и присылают анонимные любовные записки. Я о простом человеческом понимании и внимании. Я как будто бы всё тот же. Отшельником на работе и учёбе зарываюсь в книги или в свою чёрную тетрадь, ловко и умеючи улыбаясь и отвечая на вопросы. Когда спросят. Я сам не спрашиваю никого и ни о чём, но почему-то за мной тянется шлейф славы, громогласно кричащий, что я - душа любой компании. И тянется ко мне вереница страждущих: за разговором, за советом, как будто бы я исколесил половину мира и мне есть, что рассказывать. Как будто бы за моими плечами так много опыта. Почему, почему.. мне невыносимо сложно всем помогать и улыбаться, и я отчаянно несусь обратно в свою каморку под любым удобным предлогом, заламываю пальцы и шепчу: "Почему они со мной разговаривают?". У меня так не выходит. Я свободно общаюсь с людьми четырьмя. Там-то и проявляется всё буйство моего склочного характера, которое совершенно не заметно окружающим. Они видят во мне потрясающе доброго, внимательного и улыбчивого человека, хотя я из тех, кто убьёт, если меня случайно толкнут в метро.
А потом у меня ещё остаются силы удивляться, почему ко мне так тянутся люди...я ведь сам их обманываю.

@темы: Я много курю, но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть (с), Душевных дел Мастер с похмелья зол, Выпусти меня отсюда, Я весь перед тобой, я ничего не скрыл (с), Истина в вине, people=shit, Сны в газетной колонке

08:03 

Я стараюсь выгнать из своей души неминуемую осень, но она — насмешливая, яркая, экстравагантная леди в шелках и золоте — только смеётся, показывает мне язык и всё глубже утягивает меня в свои переспелые листья с запахом кислых яблок, крепкого ирландского кофе и горячего глинтвейна. Кто сказал, что "горячий" — это не вкус? Он ведь ощущается на языке, в животе, а значит — вкус; очень изысканный, очень на любителя. Осень сама по себе дама на любителя. Не потому что она не красива, она опасна, как может быть опасен огонь. Слишком тусклые будут погребены в куче аляпистых листьев, слишком горячие раздуют пожар из искр её души, слишком холодные, чопроные и такие британские просто заморозят её своим напускным безразличием.
Я для Осени неплохой компаньон. Сказываются, наверное, годы практик в общении с такими вот яркими и требующими внимания личностями, которых хлебом не корми, а дай театрально разбить побольше посуды, погромче покричать, а потом с чувством выполненного долга довольно разложиться на коленях, чтобы клубиться там тёплым клубком оголённых нервов и слишком ярких и открытых эмоций. Я научился, но мне до сих пор сложно. Я даже в отличие от многих считаю не до десяти, а сразу до пятидесяти, чтобы наверняка, чтобы не спустить с цепи своего внутреннего зверя, чтобы были силы и нежность просто ласково обнять, а не настаивать на своей позиции, которая по большому счёту никого не интересует кроме меня самого.
"Ты говоришь бред".
Да, пожалуй, я брежу. Брежу, бродя в лабиринтах своего подсознания. Это не хандра и не Осень, как у многих. Я просто люблю заниматься самокопанием. Это своеобразное садистское удовольствие — препарировать самого себя без анестезии и наркоза, чувствуя каждой клеткой, каждой частью тела. И я снова брежу. Брежу какими-то утопическими иллюзиями о давно утерянном божестве — самопровозглашённом, глупом и совершенно невыносимом. Перебираю все нити своей судьбы, думая о том, что было бы, если бы Прядильщица когда-то переплела пряжу. И снова брежу, натягивая свитера потеплее. И боюсь разбудить неосторожным движением или громким кашлем.

Сегодня я спал совершенно отвратно. Следил сквозь сон за тобой, ведь я обещал не отпускать. Сбрасывал несколько звонков от совершенно нетактичных людей, переставлял будильники... слушал твои стоны, которые ты смаковал с именем на губах. Именем, никогда не бывшим моим. Но я одёргиваю себя. Одумайся. Сон, просто сон.
И снова этот мерзкий голос внутри.
Смотри на свои руки, смотри на своё лицо. Когда-то да, ты был. Но не теперь, не теперь...

К чёрту. Разбавляю кофе сахаром и мёдом. Прямо вижу твою скривившуюся мордочку. Ничего не могу с собой поделать. Я люблю очень горький алкоголь и очень сладкий кофе.

@темы: Я много курю, но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть (с), Я весь перед тобой, я ничего не скрыл (с), Сны в газетной колонке, Осень, запутавшаяся в волосах, Куда вас, сударь, к черту занесло?, Здравствуй, моя любимая маленькая чушь. Гуашь на пальцах, ты кота не покормила, Все уже украдено до нас, Ведь у меня такое амплуа, В поисках идеального ракурса, А начинается все с кофе

07:32 

Маленький гладкошёрстный чёрный с забавными ушами. "Катастрофа или Недоразумение", - шепчет женщина, склоняясь над ним, таким весёлым и довольным, лижущим моё лицо, валяющим меня в осенних листьях. "Находка", - улыбаюсь я, стараясь убрать со своего свитера грязные лапы.
Аллея переоделась в рыжее, лавовое. И ветер с привкусом горчащего яблока. Под ногами - ковёр, в руке - самая нужная рука. А рядом с нами - он. Катастрофа или Недоразумение, а может быть - Находка.

Не важно, как тебя будут звать. Важно то, что ты приснился мне. А мои лучшие знакомства всегда начинались именно во снах.
И я найду тебя. Где бы ты ни был.

@темы: Будем заново учиться ходить по небу, Ведь у меня такое амплуа, Касаясь (с)нежных струн души, Кукла колдуна, Сны в газетной колонке

07:13 

Несколько коротких и быстрых росчерков, напоминающих пару кривых линий. Готово. Я уже говорил не раз - я люблю кровь. Люблю вид тончайшей паутины порезов. Красные нити на белой коже - завораживающее зрелище, от которого эстетический вкус взлетает в поднебесье. Это обычно напоминает оргазм. Чужая боль, чужие крики. За это можно было бы продать душу, если бы данный вид удовольствия продавался на рынке услуг. И можно было бы часами слушать крики, вытирать слёзы, утешать, успокаивать, обещать, что будет совсем не больно, что скоро всё закончится, а потом снова раз за разом плести эту красную паутину.
Но такая эстетика хороша в теории. На практике эти слёзы и сетки шрамов, тянущихся по тонким рукам, только забивают очередной гвоздь в сердце, уже и без того напоминающее куклу-вуду. А где-то глубоко в душе скребётся гнилая совесть с червивым ртом, полным яда, и шепчет-шепчет в предсмертной агонии, хрипит мне мой поминальный реквием по моей светлой душе. Светлая душа? У меня? Никогда. Я был рождён в агонии, я причинил свою самую первую боль в ту самую секунду, когда появился на свет. И эта боль стала моей верной подругой на пути по жизни. Есть люди, боль которых отнюдь не радует. Есть люди, ради которых клялся не совершать прошлых ошибок. И всё равно совершаешь. Раз за разом, методично, как будто бы есть кто-то на свете, способный терпеть тебя до конца своих дней. Ангелов и ангельского терпения не существует.
А потому - убегать в ночь с разбавленной водкой и прятать самого себя в тончайшем кружеве рассвета. Я пропустил тот момент, когда мне стало абсолютно не интересно собственное существование. Когда я перестал трястись над своими руками, восхищаясь ими в душе, потому что моим пальцам оставляли комплименты многие. Я упустил момент, когда порезы и царапины стали мне безразличны на самом себе. И когда они же стали такой болью при виде их на ком-то другом. К чёрту всё. К воде, к Лесу. И слушать, слушать журчание воды, приводя мысли в порядок. Да кто я такой? Кто есть я на белом свете, чтобы можно было опускаться так низко? Хотя порой кажется, что ниже некуда. Я не помню, как вернулся домой. Но к следующему утру у меня разболелось старое колено, видно ветер в окно надул, а я сам был какой-то помятый и потрёпанный.

Сегодня я нашёл рецепт сливочного пива и горячего шоколада. Может ещё что-нибудь приготовить сегодня?
Кулинария сильно отвлекает меня.

@темы: people=shit, В поисках идеального ракурса, Ведь у меня такое амплуа, Все уже украдено до нас, Душевных дел Мастер с похмелья зол, Любовь и боль моя, Сны в газетной колонке, Я весь перед тобой, я ничего не скрыл (с), Я много курю, но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть (с), Я не спиваюсь. Я лечусь

07:28 

Безумно странная ночь.
Я замёрз настолько, чтобы мне хватило сил доползти с утра до ванной. Только уже открыв воду, я вспомнил, что горячей воды у меня нет, а значит согреться не было никакой возможности.
Мне снилось что-то неясное. Расплывчатые пятна, куски и обрывки разговоров. Мне снилась квартира-студия, напоминающая чем-то Дом моей мечты. В том Доме никогда не светит солнце, есть лишь свечи, много подушек, клетки с птицами, там пахнет тайскими благовониями и ароматом приторного счастья.
Мне снилась пена, мне снились крики. И полная парализация. Моя парализация. Я понимал, что меня бьют по щекам, понимал, что мне говорят, но меня хватало лишь на то, чтобы едва заметно кивнуть на вопрос о том, слышу ли я хоть что-то. И пальцы дрожали, и тряслись руки и ноги. И слёзы, слёзы, не мои, но от того больнее.
Какие-то вспышки красного и оранжевого.
Я засыпал под утро (как мне казалось) на целую вечность, но, открывая глаза, обнаруживал, что спал всего 2 минуты. И так всё утро. Всё бесконечное утро.
В итоге я всё равно проспал. Не знаю, как это вышло, но проснулся я уже с не моим будильником. И очень долго приходил в себя, понимая и осознавая, что все мои фантазии были лишь сном. Я могу ходить, могу двигаться. И нет слёз, нет криков, никто не бьёт меня по щекам и не умоляет жить, просто жить и не умирать.
И во сне мне шептали эту фразу, так прочно засевшую в моей голове. Да, кое-кто сказал, что она совершенно бессмысленна. К чёрту. Я сам лишён какого-либо смысла порой. И голос шептал мне: "Ты прекрасен. И всегда был прекрасен. Только раньше ты знал это".
Больше не хочу видеть снов. Даже бессмысленных вспышек света. Я хочу засыпать и погружаться в темноту.
Довольно сновидений.

@темы: Ведь у меня такое амплуа, Все уже украдено до нас, Выпусти меня отсюда, Куда вас, сударь, к черту занесло?, Сны в газетной колонке, Тебе звонили с небес, Я весь перед тобой, я ничего не скрыл (с), Я не спиваюсь. Я лечусь

07:25 

Порой не покидает ощущение, что даже когда не вместе, мы рядом. А когда вместе, то вокруг мгновенно возникает необычно приятного цвета свечение. Я не могу сказать, каким оно было - теплым или холодным, но оно было в меру уютным и родным, таким, какое бывает только тогда, когда тебе приятно и спокойно рядом с кем-то. При свете солнца и не увидеть всего того, что прячется внутри нас. Скрытые страхи выползают только по ночам. И вот тогда плотнее задёргиваются занавески, чтобы не видеть неминуемый рост молочной луны, сдёргиваются тряпки и ткани с гадальных шаров, а все тёмные и ночные твари отпугиваются моими криками. Я специально и в то же время невольно говорю громче, громче смеюсь, непристойно много жестикулирую и курю намного больше. Слышал когда-то, что все чёрные твари боятся дыма и огня. Я сам становлюсь таким своеобразным костром, рядом с которым можно согреться и который защитит от непрошеных гостей и ночных мыслей. Главное раскинуть руки пошире, чтобы можно было обнять всех, кого только нужно обнять. Я снова невольно ловлю себя на мысли, что быть ловцом душ не призвание, а проклятие. Впрочем, скольким уже птицам я срастил крылья, чтобы они упорхнули в своё голубое небо навстречу своим звёздам и Солнцу? Это всё становится не важно.
Также не важно, как и разбитое колено, содранная кожа на руках. Это всё отнимает пару-тройку лишних лет, даруя мне мнимую иллюзию того, что я всё таки разгадал секрет Питера Пена. Мне совсем не жалко отдать кусочек своей души, кусочек сердца. Совсем не жалко, забирайте. Только согрейтесь, потерянные мои, только взлетите потом в своё небо, только найдите потом счастье и покой. Ночные твари совсем не любят громкий смех. А потому я изощряюсь в своём мастерстве вести себя как идиот, прикидываясь порой ну уж слишком ТИМным, только чтобы не угасали улыбки на лицах, только чтобы не прекращался смех. С улыбками и смехом даже наш маленький "Коридор Страха" становится немного уютным. Не то чтобы я не был любителем ночных сказок, наоборот. Чёрная сторона Изнанки привлекает меня куда больше светлых и добрых мыслей, но а что делать, когда вокруг так многие щеголяют с перебитыми лапами и душами? В голове вертится только одно слово. Puppetmaster. Я наверное потомок какую-нибудь феи, которая умела оживлять неживое.
Бывают моменты, когда становится совершенно не важным, были ли слёзы, ушёл ли пирог, сколько в городе дорог, а в подъезде лестниц.
Самое главное, что наши мечты всё таки полетели в воздух. Пусть и сначала запутались в проводах, но ведь какое же Небо без трудностей? Тем более у нас.
Больше не могу добавить ни строчки. Боюсь сглазить.

Шалость удалась. Нокс.

@темы: Будем заново учиться ходить по небу, В поисках идеального ракурса, Ведь у меня такое амплуа, Касаясь (с)нежных струн души, Нас километры не разделят, Опять в чужом белье копался Ришелье, Сны в газетной колонке, Те, кто будут жить, не теряя веры в чудо, обретут его, Я много курю, но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть (с)

08:02 

О чём ты думаешь, когда задумчиво смотришь напряжённым взглядом на полыхающий в камине огонь? Я стараюсь не замечать тебя, сделать вид, что тебя не существует, вообразить тебя тенью, когда сам сливаюсь со стеной. Сердце протестующе бьётся в груди. Ему невдомёк такие слова, как "гордость", "обида". Оно просто любит, не желая получать ничего в ответ, просто заунывно тянет и вытягивает струны нервов, от которых, кажется, не осталось ни черта. Я медленно переливаю жидкость из одной колбы в другую, стараясь разбить напряжённую тишину хотя бы звуками журчания и серьёзной работы, но у меня ничего не выходит. Ты, кажется, можешь молчать вечно, наблюдая за танцем огненных языков пламени. Тебе просто важно, чтобы я был где-то рядом неуловимой тенью, чтобы я что-то делал, ворчал, бормотал, производил наигранный шум. Ты будешь терпеливо ждать, пока я закончу очередное зелье, приклею на бутылочку нужную этикетку, выведу аккуратные буквы, усмехнусь себе под нос. Ты отличаешься поразительным умением ждать целую вечность. Ждать и не шевелиться, не мешать. Ты терпеливо ждёшь, пока я не опущусь устало в кресло с бокалом янтарного и не позову тебя по имени. Своё имя ты знаешь, а ещё ты знаешь, что это имя принадлежит именно тебе. Я сам придумал тебе его когда-то. Вот только есть ещё то, что известно только мне. Твоё имя стало табу. Поэтому я не смогу позвать тебя. Я смогу только посылать ментальные лучи, окрашенные цветом своей ауры, пытаясь объяснить невербаликой свои подлинные чувства. Хотя, впрочем, я знаю и то, что тебе нет дела до мыслей и чувств, тебе важны эмоции. Важно чувствовать мою ладонь на своей голове, когда я буду устало перебирать пряди твоих волос. Зачем тебе понимать смысл слов, когда можно просто закрывать глаза и балдеть от звука моего голоса? Да неважно, что я рассказываю и о чём. О том, как хочу завладеть всем миром или о том, что изобрёл для тебя ещё одну модель очередных ненадёжных недолговечных крыльев. Сколько пар мы уже извели вместе? Но в последнее время ты научился падать в мои объятия. Похвально. Теперь можно убирать из списка повседневных дел пункт о том, что нужно срастить тебе кости.
Я молюсь, чтобы что-то пошло не так, чтобы ингредиенты оказались смешаны в неправильных пропорциях, чтобы какие-нибудь сушёные крысиные хвосты оказались просроченными. Тогда можно будет подольше потянуть тишину, а потом уйти в магазин, чтобы ворчать там на продавцов из-за того, что они продали мне некачественный товар. Но всё выходит даже лучше, чем идеально. Зелье готово. А это значит, что сегодня мне придётся разговаривать с тобой. Не то, чтобы я этого не хочу. Я боюсь, что снова скажу что-то не то. Ты не прислушиваешься к словам, но именно "не те фразы" как-то удачно отделяешь из всего бессвязного потока моих мыслей. А потом сиди и пытайся объяснить тебе, что ощенившаяся сучка вовсе не моих рук дело, я её упомянул вообще по другой причине и прочее, и прочее. Сердце трепещет в предвкушении любви, а мои ладони леденеют. Как показать тебе, что я закончил? Я не могу позвать по имени, а поэтому просто подхожу к тебе и касаюсь пальцами твоей макушки, перемещая их на загривок и неспешно почёсывая его. Ты словно оживаешь. Холодная статуя превращается в бурлящий поток лавы, радости, восторга и пепельных ветров. Ты горяч, открыт, и ты опасен. Опасен для меня как может быть опасно только минное поле со старыми снарядами времён Второй Мировой. Они-то и есть самые опасные. В наше время не придумали достойных мин, а вот это застаревшие подводные камни...С ними сложнее. Но я стараюсь не думать об этом. Я снова стараюсь говорить на отвлечённые темы, но в какой-то момент понимаю по твоим глазам, что я снова где-то промахнулся. И бессмысленно уже отматывать время назад и извиняться. Всё бессмысленно. Я могу только поджать губы и унять сердце, которое в непонимании и с детским удивлением поглядывает на нас. Минуту назад оно качалось на стульчике, болтая ножками, а теперь распахнуло глазёнки в ужасе. Да не пугайся ты. Я в случае чего заштопаю тебя под анастезией. Ты и не заметишь.
А вот за тебя мне страшно. Мне страшно видеть, как меняется цвет твоих глаз, как они стекленеют, как резко из земли между нами вырастают огромные острые колья, увитые колючей проволокой. Сердце пугливо жмётся ко мне, а я только вздыхаю. Потерпи ещё один раз. Схватив его за маленькую ручку, пробираюсь через иголки и электричество. Больно? Отнюдь. Там, в этой клетке, сидит мой прирученный-неприрученный зверь. И если не я, то кто достанет его? Кто принесёт ему пищу? Кто погладит его по загривку? И наконец мы на месте. Ты свернулся в клубок и кажется недоступен для мира. Для того, другого мира. А есть ещё я. Я какой-то особенный сорт особенного мира. Сердце бухается рядом с тобой и обнимает, зажмурившись. Да, чего уж тут говорить. Любит тебя этот ребёнок, любит. А я сажусь рядом с тобой на корточки и протягиваю к твоему носу раскрытую ладонь с острым лакомством. Запрещённый приём, я знаю. Но а как ещё мне заставить тебя убрать этот лёд с глаз? Ты пододвигаешься ко мне и спокойно засыпаешь, удовлетворённо доедая уже во сне принесённое мною лакомство. На сегодня всё закончилось. А завтра я снова буду копаться в своих лабораториях и искать, искать, искать. Мастерить крылья, рисовать чертежи, строить схемы, высчитывать, экспериментировать. Вот только с каждым днём приходить понимание, что эту сыворотку нужно найти поскорее. С каждым днём я понимаю, что времени остаётся всё меньше. И пока я просто думаю, время идёт. Ты ненавидишь время и тиканье часов. И в перерывах между смешением антидота я всё думаю, куда же спрятать будильник, чтобы его слышал я, но не слышал ты. Пока что никаких идей.
Возможно, процесс пошёл бы быстрее, если бы я точно знал, что ты придёшь, как только я позову тебя, назвав по имени. А я ведь позову, не сомневайся. У меня "ума" хватит сделать это как раз в самый неподходящий момент. Я почему-то либо прибегаю на вокзал за 30 секунд до отправления, либо жду на платформе около часа. Однако же я всё равно неизменно сажусь в нужный поезд. И не теряю веры в то, что больше никогда не увижу твоих распахнутых испуганных глаз, уплывающих вдаль, когда ты осознал, что не успел запрыгнуть со мной в один вагон, а двери закрылись прямо перед твоим лицом.

@темы: Будем заново учиться ходить по небу, Ведь у меня такое амплуа, Здравствуй, моя любимая маленькая чушь. Гуашь на пальцах, ты кота не покормила, И ты для него будешь весь чертов мир, Кукла колдуна, Культ имени меня, Любовь и боль моя, Мир мой в ладонях твоих, ученик (с), Нас километры не разделят, Секреты Второй Мировой, Сны в газетной колонке, Твой раб и твой король, Ты никому не принадлежишь, Я Орфей, а ты моя Эвридика, Я весь перед тобой, я ничего не скрыл (с), Я много курю, но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть (с)

08:12 

Когда-то давно мне сделали заказ на небольшую зарисовку. Меня просто попросили: "Расскажи мне о городе N". Я нарисовал в своём воображении чудесный город старинных чёрно-белых фильмов, где по утрам на улицах нет никого, кроме поливальных машин, где солнце поднимается лениво-медленно, постепенно согревая остывший за ночь асфальт. Я обрисовал тончайший запах свежей выпечки. Я включал себе мелодии старых французских комедий и мелодрам и думал, что именно эта музыка должна звучать в самом сердце этого несуществующего города. Потом пришло осознание, что город N - это не просто волшебная, несуществующая Нетландия. Это то место, которое каждый может назвать своим Домом. Именно так, с большой буквы для большей многозначительности.
Долгое время я верил, что мой город - это Петербург. Со старинными зданиями, уютными лодочками на многочисленных каналах, приветливыми переулками, дворами-колодцами, таинственными чердаками пятиэтажек, музеями, уличными музыкантами, картинами, с памятниками кошкам, коням. И эта Нева, эта улица Битлз, которой, кажется, место именно в самом Питере. И нигде, ни в одном другом городе она не смотрелась бы так лаконично и правильно, как в Петербурге. Но прошло время. И я понял, что я ошибался.
Я переехал в уютный Подмосковный городок, за 40 минут от шумной столицы. Шутка ли, не знаю. Матушка сочла меня сумасшедшим, ведь все наоборот перебираются в те места, откуда ближе ехать на работу, учёбу и прочее, прочее... Но как объяснить ей. Как объяснить ей, что я нашёл свой город N? И никому не понять его очарования, ведь его истинное лицо доподлинно известно практически мне одному. Я выбираюсь из дома так рано, что город не успевает умыться и одеться. И сегодня я видел его лицо. Я видел поливальные машины, я слушал музыку из фильма "Амели", я видел радугу в блестящем асфальте, я чувствовал, как медленно нагревает землю утреннее, летнее солнце. Мимо проезжали фуры, которые привезли в городок цирк. Потрясающий цирк с большими белыми тиграми. Я гадал, везут ли они в своих огромных контейнерах именно диких кошек или же это просто реквизит. "Скорее всего, кошки", - подумал я и улыбнулся. С каждой минутой этот городок не перестаёт поражать меня. Здесь я обрёл всё, чего мне не хватало раньше.
Много Леса, озёра, много зелени и травы, чистый воздух, вдохновение. В этом городе исполнились две моих самых сокровенных мечты. Я стал жить с тем, с кем хотел быть с самого начала своей Сансары. В этом городе я узнал радостную новость о том, что я, кажется, действительно поступил именно туда, куда я хотел. И 28 в этом городе я открою списки поступивших. И что-то подсказывает мне, что я буду в числе тех счастливцев, которые будут учиться литературному мастерству. В этом городе мы с моим драконом завели черепаху. И заведём ещё крыс. И сделаем ещё много чего, как только наступит подходящее время. Ведь для каждого действия нужно своё определённое время, свой момент.
Ну а пока...
В одном из диалогов со своим драконом я как-то сказал:
-Этот городок словно жена, любимая, немного сварливая, но родная, понимающая. Вот Питер - это любовница. Ты неизменно устаёшь порой от жены и едешь в Питер, проводишь с ним пару дней, а потом забываешь его на долгие годы. Но возвращаешься ты всегда к жене. Потому что вы - одно целое.
И я не откажусь от своих слов.

@темы: Я много курю, но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть (с), Те, кто будут жить, не теряя веры в чудо, обретут его, Сны в газетной колонке, Политика Вы сделали поэтом, Любовь и боль моя, Касаясь (с)нежных струн души, В поисках идеального ракурса, Будем заново учиться ходить по небу, А начинается все с кофе

16:07 

Памятка для всех, кто считает, что "это так просто переехать в Москву". Это невозможно сложно. При чем если учесть, что мы переезжали из Москвы в Подмосковье (не считайте идиотами, мы устали от города, людей и дорог). У нас рядом лес, Северное шоссе. Прошлой ночью мы покинули каменный дом, чтобы отправиться на ночную вылазку по нехоженым тропам нашего маленького города. Это было все равно что попасть на Изнанку Северного шоссе, в Птичью страну, если угодно. Самым прекрасным моментом стал именно тот, когда нам показалось, что мы потерялись. Закрытые автомойки, брошенные старые машины, запчасти, шины, туманная дорога, болото, закрытый стадион, на который мы пролезли через ограду, чтобы выйти в город, но, как оказалось позже, зря, потому что с другой части ворота были закрыты.
В ту ночь я ощущал жизнь, ту жизнь, которую можно почувствовать только в Детроиде, Птичьей стране, Потерянной миле и иже с ними.
Но я отвлекся. Переехать, съехаться - это невозможно сложно. Даже мы, казалось бы притерпевшиеся друг к другу за 6 лет, все равно находим поводы, чтобы цапнуться по бытовым мелочам. Ну, что-то из серии, я помыл полы (ламинат), а он по ним в обуви уличной. Или я устал, проспал и не встретил его на станции. Поводы наиглупейшие, а из-за нервов и всего этого переезда умудряемся поссориться. Ненадолго и быстро отходим, да и ночной Лес нас лечит.

Кажется, наконец-то нашел место, которое могу называть Домом.

@темы: Будем заново учиться ходить по небу, В поисках идеального ракурса, Ведь у меня такое амплуа, Двое в рясах пидораса, Дом, на волю отпускающий святых, И ты для него будешь весь чертов мир, Мир мой в ладонях твоих, ученик (с), Мир с изнанки, Обратная сторона Луны, Пока на белом свете есть Гасконь!, Секреты Второй Мировой, Сны в газетной колонке, Те, кто будут жить, не теряя веры в чудо, обретут его, Я Орфей, а ты моя Эвридика, Я много курю, но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть (с)

08:09 

Сквозь меланхоличные ноты в наушниках прорывается крик. Я открываю глаза. Сейчас я чем-то похож на этих удивлённых чаек, разинувших рты, старающихся не смотреть, но любопытство сильнее их, и они только сильнее вытягивают шеи. Кто-то достаёт камеру, чтобы потом показать друзьям и знакомым. Но я совсем не чайка. Я падальщик, паразит, синигами на работе. Оглядываюсь в поисках тревожной кнопки или связи с машинистом (скорее по-привычке, а не для того, чтобы позвонить). Хотя черт его знает. Может и позвонил бы. "Если бы" да "кабы" хороши, но кнопки рядом нет, а прорываться через сцепленные в клубок тела не хочу. Чайки вычисляют, что я не такой как они. Я что-то вроде волка в овечьей шкуре. Когда они отлетают в другой угол, утопая в своём страхе, я никуда не лечу. Мне не любопытно, как им, я не вытягиваю шею. Потому что я падальщик, питающийся чужими эмоциями. И работы сейчас мне хоть отбавляй.
Настоящие драки не похожи на те, что бывают в кино. Однажды я уже был свидетелем такой. Тоже в метро, буквально в полуметре от меня. Тогда всё ограничилось лишь женскими криками и сломанным носом. Наверное, потому что было много народу, час пик. Но только не сегодня. Сегодня выходной и раннее утро. Вагон почти пуст, не считая меня и пары чаек, поэтому у дерущихся есть место, где развернуться. Настоящие драки не похожи на те, что бывают в кино. Я знал, я чувствовал этот пряный, немного горький запах приближающейся смерти. Я видел разорванные тела, рубашки. Я слышал потусторонний рёв, который бывает только у животных, которые точно знают, что им нечего терять. И никаких тебе спецэффектов, ударных звуков. В настоящий драке почти не слышно ударов. А может, это потому что я так и остался в наушниках. Но я и с ними могу читать по губам и глазам. Чайки боятся и молятся, чтобы поезд, наконец, приехал на станцию. Кто-то начинает плакать, кто-то зовёт полицию. Я впитываю этот страх одним глотком, отчего голова начинает немного кружиться. Как давно в не питался, можно сказать голодал, исхудал до костей. Страх - не лучшая эмоция. У неё всегда есть горький привкус разложения, гниения, ибо страх сильно разрушает души, но это пока закуска. Я берегу себя для основного блюда.
Прибегает полиция. В драке теперь участвуют четверо, а я, кажется, видел плавный и неспешный полёт зуба куда-то в район скопления чаек. Мне становится смешно, но нельзя отвлекаться. В этом деле важна выдержка и концентрация. Я закрываю глаза и улетаю. А я дурак думал, что можно забыть то, что составляет твою сущность, боялся, что никогда больше не повторю этого. Но нет. Вот чайки, вот кровь и животные, а вот я. На миг начинает казаться, что за очками я видел проблеск животного голода. Подожди, падальщик, подожди, дикий оборотень. Победа почти близка. Невольно ловлю себя на мысли, что если сейчас кого-то убьют, то я останусь таким же бесстрастным. Я чувствую смерть. Она ходит где-то рядом со мной. По коже проходит холодок. Не бойся, костлявая. Я не отбираю твою работу, а вот тебе стоит поделиться со мной. Вдыхаю чистый запах пота, крови, страха чаек... Это ни с чем не сравнимый коктейль эмоций и действий. И вот я растворяюсь. Я - это поезд, я - это чайки, я - это смерть. Это мне ломают нос, это мне выбивают зуб. Это в моё тело отчаянно и нещадно входят большие кулаки. Я спохватываюсь. Нельзя так сильно забываться. Можно ведь улететь, чтобы никогда не вернуться. Но я ведь пришёл не за этим.
Прозрачный Я втягивает в себя страх, втягивает эмоции. Ярость, агрессия, злоба, неконтролируемое желание убивать. Костлявая качает головой. Она говорит, что я слишком жаден. Молчи, старуха. Я голодал так долго, что уже забыл, как это сладко, почти забыл самого себя. Оборотень фыркает и отворачивается, с интересом оглядывая чаек. Конечно же. Что ему до эмоций? Вот если бы пришла смерть, вот если бы трупы валялись у его ног... Тогда бы он может и заинтересовался. А пока чайки его занимают больше. Кошкам всегда нравились птички.
Меня отталкивает так же резко, как и выкинуло из тела. Чайки понимают, кажется, даже вместе со мной чувствуют, как прорастают мои чёрные крылья ангела смерти за спиной. Но это всё метафоры. Я падальщик, паразит.
Кровь в жизни совсем не похожа на те литры кетчупа и варенья, которые бывают в кино. Настоящая кровь может привлечь и понравится только такому извращённому существу, как я. Я завороженно смотрю на рубиновые лужицы на полу. Для чаек это не рубины, даже не варенье. Чайки вылетают из вагона, не в силах сдерживать тошноту. Кого-то даже тошнит. Костлявая поняла, что пришла рановато, и оставила меня наедине с россыпью рубинов на полу.
Я снова закрываю глаза. Мне ещё одну станцию, а я чувствую себя полным ничтожеством. Падальщик, паразит, я пожираю чужие эмоции, я хладнокровен перед смертью и шучу с ней шутки, я любуюсь кровью на полу. Медленно выдыхаю.
Оборотень смеётся и, улыбнувшись мне своим клыкастым оскалом, ускользает. А я переключаю песни, чувствуя, как органы сжимаются и сплетаются в клубок. Запоздалое послевкусие страха чаек. Мои вены натягиваются, и я жалею, что со мной нет моего ножа. Но в любом случае... Всем же нужно чем-то питаться.

@темы: Тебе звонили с небес, Сны в газетной колонке, Обратная сторона Луны, Мир с изнанки, Куда вас, сударь, к черту занесло?, Выпусти меня отсюда, Ведь у меня такое амплуа, people=shit

21:44 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:15 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:23 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:42 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:56 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:11 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:49 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:12 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:33 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:38 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Британский полдень

главная